Новости ЦБС

Библиосфера. Максим Гуреев «Андрей Битов: Мираж сюжета» 16+

Андрей Георгиевич Битов (1937-2018) – писатель с мировым именем, многолетний председатель русского ПЕН-центра, «вопрекист», пушкинист, наследник рафинированной ленинградско-петербургской культуры, король богемы обеих столиц, изобретатель «интеллектуального примитива».

Писательская слава Битова никогда не была громкой, но без его романов «Пушкинский дом», «Человек в пейзаже», «Улетающий Монахов» трудно представить современную русскую литературу. Битов ушел от нас совсем недавно, и эта книга является, по сути, первой его биографией. Притом необычной - ее автор, прозаик и режиссер-документалист Максим Гуреев, выстраивает свое повествование как сценарий неснятого Битовым фильма, в который вплетаются цитаты из произведений писателя, воспоминания о нем, голоса современников, рисующие живой и разносторонний портрет памятного многим мастера слова.

Битов любил записывать свои сны, находя в перечислении причудливых событий и описании ведомых и в то же время неведомых персонажей недоступное наяву ощущение пространства, времени и среды, видение объёма и цвета такими, какими они могут быть только внутри текста, который окружает писателя, нависает над ним девятым валом и грозит поглотить его, оставить на дне бескрайнего и по сути бездонного океана, название которому – русский язык.

«Ему приснился мерзкий, жуткий, душный сон. Он таких ещё не видел. От ужаса он проснулся. Но, как ни силился, не мог вспомнить сна: забыл начисто. Душно было, вот что», – читаем в «Улетающем Монахове». Не о духоте ли внутри текста идёт речь? Вполне возможно…

Или вот ещё: «Приснился ему страшный сон, будто ему надо сдавать нормы ГТО по плаванию, прямо около института, в ноябрьской Неве…» – обнаруживаем теперь уже в «Пушкинском доме». И тут же, разумеется, постигает разочарование – а где же океан? Ведь Нева никакая не бездна, но, с другой стороны, и не река, по утверждению ряда известных гидрологов, а то, что она может нависать, сливаясь с низким питерским небом, забираясь при этом не только за воротник, но и в душу, знают все. Угрожает. Давит..Вынуждает сознаться в содеянном, и Битов не выдерживает, даёт признательные показания самому себе: «Надо мной нависает текст, как козырёк над подъездом… Надо мной нависает текст, как питерское обложное, свинцовое небо. Надо мной нависает текст, как судьба. Значит, я боюсь текста». Всё правильно, и стыдиться тут нечего, потому как страх этот естествен, ведь писатель рискует быть погребённым заживо, но он чает этого погребения, потому что не может без него жить.

Итак, утром 12 января 1997 года Битов записал свой сон: Будто я скачу верхом на белой лошадке по заснеженной Краснопрудной мимо своего дома в сторону вокзалов – будто сам же вижу себя из своего окошка… («Померещится небывалое утро с серым небом и белым снегом, температурное счастье, кто-то под окном на лошадке проехал, кудрявится из трубы дым» – данный эпизод взят из «Похорон доктора», написанных ещё в 70-х, видимо, сон носит повторяющийся характер, он не отпускает и не прожит окончательно.) Итак, «кто-то», видящий сам себя. Из сна же 1997 года становится ясно, что этот «кто-то» и есть автор. В «Фотографии Пушкина» (1985 г.) Битов уже наблюдал нечто подобное за собой.

Сны, как известно, имеют свойство развеиваться, затуманиваться в своём роде, растворяться во времени, которое в них течёт иначе, нежели наяву. Стало быть, если не запишешь сновидение сразу, не надейся, что утром следующего дня память сохранит их. Знание о том, что сновидение было, безусловно, наличествует, а вот самого сна нет и в помине. И тогда ничего не остаётся, как придумывать сновидение заново, домысливать его, строить предположения, как бы всё могло произойти, но не произошло.

Биографический роман "Мираж сюжета" Максима Гуреева номинирован на «Большую книгу». Книга выстроена не вполне по канону биографической прозы: предки, детство, учеба, карьера, семья - но, включая все перечисленное, делает попытку уловить эфемерную субстанцию битовского гения. По Шекспиру: "мы созданы из вещества того же, что наши сны", и глав с названием "Сон Битова" в книге даже две. Удалось или нет? Решать вам.

Возможно, новаторский подход не пошел на пользу биографии как таковой. Все же от книги о писателе ждешь внимания к его произведениям, подробного разбора с аналитикой основных вех творческого пути - поклонники берут книгу, в том числе затем, чтобы сравнить собственные впечатления со взглядом профессионала; не читавшие составляют по ней представление, чтобы продолжить знакомство и в этом случае задача биографа близка к действию "продающего" рецензента – заинтересуй меня, заставь бежать за книгой, о которой ты рассказываешь!. Гуреев же, словно предполагая в каждом собственный уровень вовлеченности, говорит о содержании буквально двумя словами, но им проделана большая работа.

Андрей Битов пришел в литературу с поколением "шестидесятников", но сейчас становится понятно, что и по интонации, и по тематике, и по стилю, и по восприятию он сильно отличался от той прозы, которая считалась "проходной" в те времена. Книга Максима Гуреева – не только о писателе, но и о судьбе таланта в эпоху, когда литература ставится на службу государству, и те, кто идет не в ногу, обречены на непонимание и позднее признание.

Гуреев М. Андрей Битов: Мираж сюжета / Максим Гуреев. – Москва : Молодая гвардия, 2023. – 350 с. : ил. – (Жизнь замечательных людей).

Жанна Райс,

главный библиограф Центральной городской библиотеки им. И. Черемных